Герой Сталинградской битвы из Свердловска

– Иван Петрович Закатов родился в Мичуринском районе Тамбовской области 15 марта 1909 года, – рассказал Алексей Евдокимович Дебелов, председатель ветеранской организации поселка Шарапкино. – Его семья до сих пор живет в Шарапкино. Он был настоящим героем Сталинградской битвы. 19 августа 1942 года его часть находилась под Сталинградом, и ей пришлось оказаться в самом центре жарких и тяжелых боев за город. Иван Петрович был пулеметчиком, и вместе со своим помощником отбивал многочисленные атаки немецко-фашистских захватчиков в самом центре Сталинграда. Рядом находился легендарный дом-крепость, в котором Герой Советского Союза сержант Яков Павлов два месяца держал оборону со своим отделением в составе 24 человек. Иван Петрович выбрал удачную позицию на втором этаже этого здания. Вокруг были сплошные развалины, все горело и было в дыму. Немцы день и ночь обстреливали и бомбили Сталинград. Одна из бомб угодила в нефтехранилище, горючая смесь попала в воду, и Волга загорелась. Иван Петрович был смелым и мужественным человеком и три недели уверенно отбивал атаки одну за другой, даже когда его второй номер получил ранение. Он остался один, но продолжил держать оборону позиции. Подвоз боеприпасов осуществлялся с левого берега Волги, бойцы Красной Армии доставляли их через реку на правый, а потом ползком, по-пластунски, ящики с патронами тянули к огневым позициям Ивана Закатова и сержанта Павлова. 

За свои подвиги Иван Петрович получил медаль «За оборону Сталинграда». Он ценил эту награду, и во время застолья, когда собирались все его сыновья, он надевал праздничный костюм с орденами, садился за стол и говорил своим детям: «Смотрите, вот это медаль за оборону Сталинграда. Там был настоящий ад».

Получив ранение, Иван Петрович был отправлен в госпиталь в Астрахани, а к тому моменту, когда вернулся на фронт, Красная Армия уже освободила Харьков. Он снова воевал на передовой, до самого Дня Победы. Встретил ее в Берлине. 

Герой-ветеран и отец 8 детей

Все шахтеры отправились на войну, а она с детьми поехала к родственникам, под Белую Калитву. 

Отец помнил имена всех командующих, а когда мы смотрели фильмы про войну, говорил нам: «Нет, все, что в фильмах показывают – это не война. Они снимают то, что хотят показать зрителям, а на самом деле, если бы кто увидел Сталинград после того, как его окружили немцы, то увидел бы только горы кирпичей. Город разбили полностью». 

Когда дивизию Чуйкова перевезли на другой берег, в ней было десять-пятнадцать тысяч человек, и во время боев ее все время пополняли. Но к концу битвы за Сталинград из них в живых осталось лишь 80 солдат. Их переформировали, и через два месяца после Сталинграда и ранения отец уже воевал на Донбассе, на Миус-фронте. 

Глаз отец потерял уже под конец войны. Его хотели комиссовать, но боевые действия уже завершались, так что он закончил войну в обозе 62-й армии. 

Отцу удалось за раз взять в плен 30 румынских солдат. Зимой 1943 года ударили сильные морозы, советские военные были уже прекрасно экипированы – например, отцу вместо винтовки выдали автомат. Его часть после Сталинграда отправили зачищать деревни в районе Белой Калитвы. «Мороз, ветер, очень холодно, – рассказывал отец. – Зашли в деревню и спрашиваем у местных: «Немцы есть?» А нам отвечают: «Да вон они, в погребе сидят, спрятались». Я – туда, у меня с собой были автомат и две гранаты. Говорю им: «Давайте вылезайте!» Так и насобирал их 30 человек. А они на мороз вылезать не хотят. Буряки за собой тащат и сырую морковку на ходу едят. Замерзли, задубели. Тянули на себе все тряпки, которые только могли найти. Наши были уже переодеты в зимнюю экипировку, а у румын была итальянская форма – легкие шинели и обувь. А тут мороз 40 градусов, вот они и замерзли. Привез их в штаб, а командир говорит: «Ты где их набрал? Куда мы будем их девать? Зачем ты их сюда привел, лучше бы там сразу и расстрелял». Я ответил: «А у меня для этого приказа не было. Сказали всех собрать, вот мы так и сделали». 

– В итоге собрали несколько тысяч пленных, а девать их было некуда, – добавил Сергей Иванович. – Нашим нужно наступать, но пленных румын с женщинами ведь не оставишь. Их потом уже в трудовые лагеря согнали и работать заставили. Но в феврале-марте им нужно было как-то выжить. До того, как их под Сталинградом окружили, у них было прекрасное снабжение, но, попав в окружение, они стали хуже бродяг.

«Они шли на нас стеной»

– Еще отец рассказывал, что там, в Сталинграде, во время боя ствол пулемета раскалялся докрасна. Наступил момент, когда остальные пулеметчики на позиции погибли, и он один остался стрелять – сразу с нескольких огневых точек. Когда один пулемет перегревался, он перебегал к другому и продолжал вести бой. Я спросил у отца: «Папа, а ты сколько фашистов убил?» А он ответил: «А я их считал? Они, пьяные, шли на нас стеной, а мне только патроны подавали». 

Еще рассказывал, как их окружили. У немцев на позициях играет музыка, они там у себя веселятся, из их громкоговорителей звучало, что Германия победила. И тут включилось наше радио, и уже из их громкоговорителя прозвучало: «Враг будет разбит, победа будет за нами!» Отец рассказал, как сильно это согрело его душу и души остальных бойцов, они были рады, ведь наши не сдавались. А потом наступил день, когда стихли немецкие громкоговорители, на вражеских позициях наступила тишина. «Поднялся ветер, стало очень холодно, – рассказывал отец. – Я вышел из укрытия и говорю товарищу: «Наверное, что-то случилось, раз не стреляют». И тут включилось радио, и мы услышали: «Наши войска окружили противника под Сталинградом». Сел закурить, а товарищ мне вдруг говорит: «Ты смотри, где сидишь». Я отвечаю: «А что такое?» Он мне: «А ты глянь». Смотрю – а я, оказывается, на немецком трупе сижу». 

– Вот так близко и так много немцев к позиции подходило, так много погибло, что уже сразу нельзя было разобрать, где сугроб, а где тело человека, – продолжил Сергей Иванович. – Немцы в Сталинграде бомбили и военные, и гражданские объекты, убивали мирных людей, не щадили их. И больно слышать, когда в наши дни оправдывают немецких солдат, говорят, что они были гуманными, что им тоже было холодно. 

Мама рассказывала, что под Белой Калитвой румын зимой замерзло столько, что, когда наступила весна и нужно было засаживать поля, женщин заставили собирать по полям трупы и привозить на бричках к братским могилам. А отец рассказывал, что, когда лед сошел, его часть была уже возле Дона, и река была темная от мертвых тел. 

Возвращение домой

– Потом отец оказался в Польше. Говорил, что поляки к советским солдатам относились плохо. А на Западной Украине, когда возвращались назад после взятия Берлина, бандеровцы взрывали эшелоны с первыми демобилизованными и ранеными. У них всех забирали оружие, но после этих диверсий им разрешили возвращаться домой в вагонах с оружием, а забирали его уже по месту прибытия. Бандеровцы, как рассказывал отец, лютовали страшно. Военный эшелон возвращается домой через Карпаты, солдаты празднуют победу, и тут поезд уходит под откос. Когда демобилизованные снова получили оружие, то после таких диверсий выходили из вагонов и зачищали территорию. Бандеровцы прятались в соседних деревнях, выдавали себя за мирных жителей, и ими уже занимался СМЕРШ. 

Так много погибло людей в 1945 году – тех, кто возвращался домой. И о таких погибших тогда не писали в газетах и не сообщали по радио. Ведь как сказать людям, что солдат-победитель погиб на Западной Украине уже после 9 мая 1945 от рук бандеровцев? 

После Победы отцу пришлось ехать за матерью в Полтавскую область. Она приехала туда с двумя детьми, устроилась в колхоз. Там им не грозил голод. Они ведь после того, как Свердловск освободили, вернулись из Белой Калитвы в город, но их землянки уже не было. Как-то перебивались первое время, где-то нашли корову – они тогда бесхозные по полям бродили. А ее отец, мой дедушка, который был ветераном Первой Мировой войны, был председателем колхоза, и в Полтавской области занимался восстановлением сельского хозяйства. Так мама запрягла корову в бричку и из Свердловска по Харьковской трассе поехала с детьми к дедушке. Рассказывала: «Остановлюсь по дороге, распрягу корову, она попасется, подою ее, и дальше едем». Целый месяц так ехала. Отец об этом не знал, и сначала вернулся домой в Свердловск, а потом уже за ней поехал на поезде, они как раз снова начали ездить. Вернулись домой, в 1946 году родился мой старший брат Виктор, в 1949 – Николай. В 1951 году родился я, а в 1953 – младший брат Александр.

Домой отец вернулся инвалидом войны, с медалью «За взятие Берлина». Он сильно хромал, и у него не было одного глаза. До войны работал на шахте имени Войкова, после войны – на Володарской. Потом, когда я уже в школе учился – на 40-й, на погрузке. Помню, как мы детьми играли его медалями. 

Война забрала все его здоровье.

Умер отец 25 июня 1976 года. Похоронен на кладбище поселка Шарапкино.

Сергей Марчуков